- Зря вы так с ним, мессир! Он ведь даже и не ведает, что с ним. 

- Это уж точно! Не ведает. Да и откуда ему ведать, ежели он из ордынцев этих. Ему бы бабу... и все - конец истории...

- Вот-вот! И я говорю! Незачем было на него тратиться. Половец, одним словом.

- Ну... половец - не половец. а кушать просит. Поделом.  Как там с Зазеркальем? 

- А что с ним станется? Все - путем! Как шло - так и идет себе дальше. Вот только - тупик скоро!

- Тупик это ничего! Тупик это даже хорошо! Возле тупика все быстро просветляются. В общем так! Корону снять и пинок под зад! Как-никак, конец света! 

- Вот и я говорю: хватит сидеть на золотом этом... можно нужду справить и в поле где-нибудь...

- Нет, ваше преосвященство, что ни говорите, а русские - народ особенный. Не такой как все! Вот все кругом говорят - евреи-евреи! И что им до них? До евреев этих. Народ как народ. Живет себе тихо, помаленьку. Как все, в общем. Государство построил. Неплохое, между прочим. Никому не мешает. А эти... куда не тычься... в Египет, на Канары, в Китай, спроси - как ты к "рашам" относишься и что услышишь? Какие теплые слова? А вы утверждаете - антисемитизм! Устарело все это давно. Антирусизм давно на дворе. Новая эра, черт бы ее...

- Ну... господин Брумсель. Не трогайте, пожалуйста, Китай. Там совсем другое мироощущение. Да и мир скорее станет косо смотреть в сторону Великой Стены, чем на Москву. А насчет русского характера вот что вам скажу. Я иногда просто в экстазе от них. Такая смесь непонятно чего с понятно чем - дана только им! Учтите, что у всех народов есть хоть какая-то система, свой порядок, правила игры. И только у русских система это антисистема. Мешанина из того, что и не мешается у других никогда...

- Например, ваше преосвященство?

- Например?.. А вот хотя бы это. Вы знаете - что такое Просветление? У многих народов, особенно восточных, оно объясняется определенным рядом понятий. Давно выработанных в древности. А теперь посмотрим на Просветление по-русски. Итак: напился - прослезился - просветлился! А?.. Что скажете? А ведь ни у кого другого так не выйдет! Ни у кого! Мозги не те! Так что - ставьте на русских, господин Брумсель! Я вам говорю. Увидите - следующее столетие за ними! Вот только... про удобные и чистые туалеты забудьте... Если вы разместите свою империю у русских - вам уже будет не до туалетов...

- Слушай, давай так. Ты - мужчина! Я - женщина! Ведь у нас все есть для познания своих маленьких радостей! будь смелее! Настойчивее! Мы не любим слюнтяев! Ворвись уже, наконец, в мою истерзанную недоеданием крепость!

- Не-а... Я не могу. Я еще не дочитал Шопенгауэра. А без него я не познаю целостность мира. Так что - извини! Приходи на следующей неделе. На следующей неделе я буду проходить Маркса. Там уже недостатка не будет. Маркс в этом вопросе себя не ограничиал. Строгал и строгал...

Всем сидеть! Всем бояться! На страну катит великий перелом. В судьбе ее. Про свет в конце глубокого тоннеля уже сообщили. Сверху и в срочном порядке. Осталось - ждать. В трепете большом. Страну изо всех сил тянут за собой пассионарии. Пасутся и тянут! По тоннелю этому. К свету! К просветлению!

И тогда... Вдруг запляшут облака. И кузнечик запиликает на... Да что он там запиликает? Да он и пикнуть не осмелится. РАЙ... Тотальный всепоглощающий рай нас ждет после того, когда по просторам нашим как коса пройдется очищающая святая мощь регионов!

Возрадуйтесь, люди и восплещите! Вам посчастливилось жить в одно время с величайшими гениями нашей эпохи. И все они в известной вам партии трудящихся. Никогда еще на одном куске суши не собиралось столько самородков. Сами себя родили - сами себя прославили!

Осталось одно. Увековечить их! И чем быстрее - тем лучше! Они того заслужили!

Регионы нас ведут

Никогда они не врут.

Сверху правит рулевой

И указыват рукой -

Всем туда - хде краще жить!

С регионами дружить.

Наша песня коротка,

Несогласным всем - розга!!!

Мы живём в стране безоговорочно победившей коррупции. И это не может не радовать. Это и есть определенность. Никакой двусмысленности. Стабильность и еще раз стабильность.

Время - переходить в "новое измерение". Привести все в окончательно понятные "понятия". Вспомнить весь славный опыт предков. С их отработанной данью и закручиванием (откручиванием)... ну, вы и сами знаете - чего.

Как пел Гребенщиков: "Вперед, бодхисаттва, вперед!" Наверху ведь одни бодхисаттвы эти. Решившие жить ради ближнего своего... А наверху - ПРОСВЕТЛЕННЫЙ. Там - одна чистота. Благость и умиление. "Меч дождя в его руках".

Восплачьте, люди! Вырвите сердца из грудей. Осветите ими Путь! Впереди - "светлое будущее"! Века целые наш бедный народ шел с трудом великим... шел... и, наконец, - вот оно окно зарешеченное впереди! Просвет опосля туману попереднего.

Свершилось чудо! Есть у нас силушка народная. Вывести способная из низин всяких! Партия родная. Благозвучно звучащая. Дай ей Бог всякого... В партии сей молодцы все краснощекие, о благе народном денно и нощно молющиеся.

Так, что - вперед бодхисаттвы, вперед! Мы ведь потомки ариев! Мы не такие тупые как семиты эти. У которых в Ершалаиме трамваи аки поезда из века 22-го ездят. А старики на морях-окиянах отдыхают. А девушки с автоматом страну защищают, а не на улице торгуют телом. А фрукты их ест весь мир за цену недорогую. У них ведь демократия хреновая. Чуть что - и самого главного вмиг - в кутузку. А у нас нельзя. У нас - вековая культура. Мы власть чтим. У нас власть - "богопомазанная". И отмазанная.

Так что - вперед бодхисаттвы на выборы очередные. Отведите там души свои просветленные. Выберите опять по своему аршину. Проявите свой акью невиданный пред миром всем! Пусть снова посмеется! Пусть скажет:

- А что? Может у них судьба такая... дураки и дороги... Надо же кому-то и в дерьме жить. Вот пусть и жуют сопли вперемежку с великодержавной своей гордостью. И вечной... вечной... вечной тупостью...

(Бодхисаттва - человек, решивший стать Буддой, жить для спасения других)

Я сидел на сваленном убийственным ночным ветром дереве и грустил. Я смотрел - как остывает вечер. Я не знал, что готовит мне следующий день. Может дождь, а может новую дорогу в неизвестность. Но сидеть было хорошо. Всегда хорошо, когда ум успокаивается. Умолкает. Круговорот мыслей замедляется, а потом исчезает и вовсе. Ты больше не споришь сам с собой. Тебя больше нет. Есть только вечер, наполненный остатками дневного тепла. И мечта. Но не конкретная, просто окрашенная в спокойный серый цвет начинающихся сумерек. Даже не мечта, а тихое щемящее звучание небесной арфы. Напоминающее о чем-то давно забытом, истлевшем и недоступном. И тогда по щекам стекают маленькие соленые капли. Это знак! Ты готов! Тебе остается одно: снять ненавистный плащ, скрывающий твои большие белые крылья. Подойти к обрыву и прыгнуть!

Падая вниз головой в черное от стремительно приближающейся ночи ущелье, ты в последний раз набираешь воздух и... становишься Ангелом.

Твоя Земля теряет твердость, река становится изумрудной россыпью совершенных камней. Из них когда-нибудь люди построят Небесный Ершалаим. Твои глаза видят мир, в котором больше не ездят поезда и в котором можно ходить босыми ногами по воде. И еще много чего... очень много...

Утром я проснулся, как всегда, ровно в пять. Мне предстоял новый день В длинной череде в самой темной из эпох - Кали-Юге. У меня снова не было крыльев. Только озноб на душе. И головная боль. Эта вечная боль... Я помнил лишь одно - мне надо, несмотря ни на что, дойти до Нее. До моей первой утренней Звезды...

Засыпая, он думал:

"Только бы не проспать... только бы не проспать... проспать".

Проспал. Ночь, утро и полдня. Ходил и бубнил себе под нос:

"Только бы не уснуть-только не уснуть..."

Уснул...

В сером утреннем тумане шли трое. Они шли молча. Издалека и очень давно. Они уже и позабыли, когда это все началось - стремление к конечной цели. Каждый начинал свой путь сам. А встретились - на этой вот каменистой узкой дороге. На которой ноги путников давно потеряли опрятный вид и были избиты до крови. В синяках и в пыли. Да и плащи их назвать одеждой было сложно. Тряпье одно.

Но идущих это не волновала. Сегодняшнее утро было последнем. Они знали об этом. Откуда? Они бы вам  этого не объяснили. Знали и все тут.

Через час туман должен рассеяться... и тогда... И тогда они увидят то, за чем пришли - обычную, прозрачно чистую, речку. А над ней - радугу. Весь этот путь был проделан лишь для того, чтобы потом, где-нибудь в новой жизни, если кто-то спросит:

- Видел ли ты дождь?

То любой из наших героев мог бы ответить:

- Нет. Но зато я видел радугу. А тот, кто видел радугу - уже не может вернуться назад...

Возле старого облезлого киоска гражданин Гусько стоял и смалил цыгарку. Человек он был занятой. То есть все время у всех занимал, дабы купить то, чего так жаждала его душа - пива. Но это  - для начала. Чтобы унять дрожь в руках. Потом ему предстояло собрать по крупицам на жидкость, куда более серьезную. Способную разбудить и саму совесть.

Гусько часто по вечерам размазывал по лицу слезы. От умиления. Особенно если под чарочку и огурчик звучали песни его молодости, в которой он был человеком выдающимся. Его вечно выдавал запах самогона. Время тогда было тогда такое. Страна упорно боролась с Зеленым Змием, поэтом пили все, что горело. А в осиротевших магазинах достать что-то горючее достать было практически невозможно.

Так вот. Стоял-стоял себе сей выдающийся гражданин, посмотрел наверх -  ба! А над ним висит тарелка инопланетная. Не только над ним, но и над киоском, в который вот-вот должны были пиво кислое привезти.

И спускается из той тарелки человечек странный. Даже и не человечек, а так... существо какое-то. Подходит к гражданину Гусько и говорит:

- Здравствуй, мой дорогой брат по разуму! Рад приветствовать в твоем лице всю вашу благословенную планету! Только скажи прежде - по чем пивко будет?

Гусько хоть и не был из храброго десятка, однако все-равно как-то было ему. По утрам особенно. Когда голову занимали вопросы только насущные. Связанные с гашением внутренних страстей. Поэтому он пробурчал недовольно:

- По-скольку-по-скольку... По четвертаку от рубля и будет. Да толку-то что? Хрен его знает, когда Агафья эта чертова пиво завезет? Хоть помирай тут.

Человечек, неожиданно спустившийся с небес ответил:

- А вот это и необязательно. Через пят минут, по времени вашему, пивко и доставят. В целости и сохранности. Семеныч привезет. Он нынче в рейсе. Петька Сиплый сегодня приболел. Теща приехала к нему. Вот он и перебрал чуток.

Гусько уставился на незнакомца и только тут до него дошло, что слишком уж все загадочно выглядит. Тарелка, человечек этот. Да еще и знающий так подозрительно много.

- Э? А ты кто такой будешь? С каких таких краев? Больно знающий много!

- С космосу, вестимо, - сделал подобие улыбки - человечек. Откуда ж еще? Я вот тут мимо пролетал, дай, думаю - тормозну. Трубы сильно горят. У меня дите в системе Альдебарана родилось. Вот уже целый световой год отмечаю. Извелся уже. Пива страшно хочется. А в космосе - где ж его взять? Вот и спустился на землю вашу грешную....

 - А откуда ж ты про пиво знаешь? - удивился гражданин Гусько - Оно, что? И у вас есть?

- Так это мы его вам сами и подкинули. При шумерах еще. Те - больно туповаты были. Скучны, не интересны. Вот мы их чуток и развеселили. У них сразу и искусство, и ремесла разные пошли, не говоря уже о письменности. Правда, шумеры заодно стали и буянить. Войны начались. Но это от некультурия больше. Вот наши же пьют, а не дерутся. Все - чин по чину...

Долго бы еще длился этот важный для истории человечества разговор. Но тут Гусько услышал откуда-то сзади крик Агафьи:

- Ты чего, мать твою!!! Одурел что-ли??? С кем разговариваешь, пьянь мутная? Иди ящики разгружай. Бутылку заработаешь. А то у шофера радикулит. Врет, зараза, конечно. Работать не хочет... Стоит, понимаешь ли, руками размахивает и бубнит чушь всякую... Адельбаран-адельбаран... Я тебе дам - барана этого!

- Так ведь это... Марсияни какие-то тут объявились, Агафушка. Я и сам удивился. Только странные совсем. Я думал у них там все чинно, мол, не пьют. А нет, оказывается. Заливают почище нашего. Все тебя ждали. Пива хотели купить

Агафья посмотрела внимательно на Гусько и строго сказала:

- Э... брат. Наверное, я сегодня тебе бутылку не дам. Ты это брось. С марсианами этими. На дворе - перестройка, а за пределами родины - империализм разгуливает. Тут и так жизнь задолбала... Не иначе как кранты скоро всей стране придут. Больно много чертовщины всякой появилось.

Она посмотрела на него строго и спросила:

- Это что такое?

Он кротко ответил:

- Ничего. Просто четыре пива....

Словно змея в пустыне, по горячему песку, его рука осторожно скользила к месту, в котором заканчивается благоразумие, мир взрывается множеством вселенных, а ум прекращает внутренний диалог. Это и точка и бесконечность одновременно. От таких прикосновений обычно зарождаются монады. Но ... далеко не у всех...

Какой он?

Слово есть меч. Оно же - хлеб. Божественная Вакх не для того, чтобы сорить ею. Кто этого не понял, никогда не дойдет до того берега...

Пармен Удодов-младший был знатного происхождения. То есть все знали - как и откуда он произошел. А произошел он от недоразумения. И матушка и папанька его в тот незабвенный миг были в состоянии, когда лыка не вяжут. Вот и получился в результате человек выдающейся культуры и народного значения, любитель справедливости в ограниченном количестве (в смысле - сугубо для себя), радетель об отечественном благе Пармен Сосфенович Удодов. Большой умелец пролить слезу вовремя и не вовремя за правду сермяжную.

Пармен когда-то начинал аки все. Садик советский, а потом школа, также советская (она же - средняя). И учился Удодов-младший как все. На хорошие здоровые тройки. Здесь я должен раскрыть вам маленький секрет: все звено малой, средней и высшей зажиточности в нашей стране состоит исключительно из троечников (а также из двоечников). Это закон. Его установили строгие товарищи еще в 1917 году. С тех пор положение не менялось. Кухарки продолжают двигать страной в прекрасное будущее, а лауреаты оперных конкурсов поют на улицах за копейки на хлеб насущный.

Однако, оставим школьный период. В восемнадцать лет Пармена срочно побрили в солдаты, так как у родителей не оказалось денег, что отобрать у него этот священный долг по защите Отечества. В рядах Вооруженных Сил Удодова научили сперва принимать удары на себя (обычно в каптерке или в сушилке - надо сказать, били на совесть), а потом бить в морды других. Безжалостно и справедливо. Из армии Удодов вышел окончательно полюбившим и родину и все падшее человечество. Отметим только, что в армии он чуть не попал в места не столь отдаленные. За любовь немереную к мордобитию. Но... обошлось. Так что явился Пармен домой, как и положено, в форме парадной и с большим градусом в голове.

После такой закалки им заинтересовались органы. Есть такие на наших просторах. Предложили продолжать славное дело наведения порядка в их рядах. Пармен согласился и вскоре уже носил с достоинством милицейскую форму , наводя ужас на местное невинное население. Потом органы его выдвинули на приобретение новых, нужных для мордобоя, знаний. Послали учиться в какую-то академию, во дворе которой находился красивейший бюст великого Феликса Эдмундовича.

Окончив академию и настроив сердце на борьбу с борющимися, Удодов-младший плавно въехал в девяностые. И тут... началось. Много пришлось отдать сил и умений выпускнику академии для сохранения своего положения. Но он не только удержался, но и приумножил. Надо сказать, несмотря на все трудности...  Пармен достойно вошел в новое тысячелетие. А годы эти оказались самыми интересными.

Много разных должностей и ступеней прошел простой парень из народа Пармен Сосфенович Удодов, пока, наконец, не очутился в законодательном собрании. В котором снискал заслуженное уважение у всех представителей партий и блоков. За свою стойкость и умение бить без предупреждение в морду.

Теперь Удодов-младший, перепробовав уже все и вся, пишет мемуары. Ему есть, что рассказать. Например, о том, что сынишка его совсем не был виноват, когда в пьяном виде въехал на автобусную остановку с мамашами с детьми. Во первых, у сынишки еще не было достаточного опыта. Во-вторых, мамаши сами виноваты. Они явно мешали движению времени. Парня пришлось спрятать подальше в Гарвард, чтобы не испортить ему молодую жизнь напрасно...

Можно также поведать о приобретении десятков гектаров чернозема, на которых неожиданно оказалось несколько озер, лесов и полей. О том, как долго пришлось отучать нехороших людей совать туда свой поганый нос.

О том, как ловко и умело менял партии и фракции, избегая падения, а заодно - накапливая и накапливая...

Об одном только не напишет народный избранник Удодов-младший. Вернее, не успеет написать. Не знает он, что завтра к нему в кабинет явится странный господин. Весь в черном. За спиной гостя Удодов увидит большие черные крылья, а в глазах - бездну. И скажет господин ему всего одну фразу:

- Ты завершил, пора перейти реку вброд.

Тащась по колено в воде на тот берег, он увидит в сером утреннем тумане всех тех, кого обидел. Они уже давно его ждут. Чтобы выразить ему свое восхищение...

Жага в спалених бажанням очах.

Безнадійна туга в оголених стегнах.

На паперовому ліжку лежить кохання.

Згодоване ерзац-їжею з екранів.

Кімнатою пливе кольорова хіть,

Мов бульбашка

З мильної гламурної казки.

Вона за мить

Маленьким астенічним вибухом

Вб*є самотність.

Але тільки до ранку.